В основе сегодняшней экспертизы лежит научный труд Института социально-экономических проблем народонаселения Российской академии наук (ИСЭПН РАН). Недавно здесь вышла из печати коллективная монография «Эволюция нормативной базы социальных реформ». Ее авторы — доктора экономических наук Е.М. Авраамова, О.А. Александрова, В.Б. Тореев, кандидаты экономических наук В.К. Бочкарёва, Г.Н. Волкова, Л.А. Мигранова — являются нашими сегодняшними экспертами. Исследование проведено под руководством и.о. директора ИСЭПН РАН доктора экономических наук, профессора Е.М. Авраамовой.
Рассматривая проблемы охраны здоровья населения в рамках социальных и экономических отношений, ученые доказывают, что сбережение России станет возможным только тогда, когда в основе социальной политики в области здравоохранения будет лежать забота государства не о сокращении расходов, а о человеке. Впрочем, в условиях капитализма такие ожидания фактически не реальны.
Антисоциальная политика «социального» государства
В монографии «Эволюция нормативной базы социальных реформ» учёные Института социально-экономических проблем народонаселения Российской академии наук представили правовой и социально-экономический анализ тенденций развития социальной сферы в постсоветский период. Интерес исследователей к законодательству вызван тем, что в законах отражаются концептуальные подходы к решению насущных социальных проблем, зримо проявляется социальная идеология буржуазной России. Учёные ставили задачу выяснить, насколько социально-экономические процессы современного российского общества и социальная политика государства соответствуют провозглашённой федеральной властью задаче модернизационного развития РФ.
ОТПРАВНЫМ ПУНКТОМ и своеобразным камертоном для подобного анализа авторы взяли Конституцию Российской Федерации, исходя из того, что в ней «обозначены социальные права граждан, имеющие отношение к конкретным социальным благам или правоотношениям (образованию и здравоохранению, труду и пенсионному обеспечению, жилью и охране материнства и детства)». Они напоминают, что в главе «Основы конституционного строя» статья 7 провозглашает Россию социальным государством. Наличие подобной конституционной нормы, считают исследователи, предполагает необходимость оценивать, соответствует ли социальная реальность нашей страны провозглашённому типу государства.
Реставрация капитализма вызвала явления, которых не было в советском обществе. Учёные ИСЭПН РАН к ним относят прежде всего формирование негосударственного сектора в здравоохранении и превращение принятия бюджета в основную парадигму социального законодательства. История двух десятилетий показала, что в бюджетной политике господствовала «идея сокращения социальных расходов государства или, как минимум, существенного сдерживания их роста с одновременным переносом бремени оплаты социальных услуг на плечи населения. В 90-е годы это мотивировалось дефицитом средств, а в 2000-е — угрозой инфляции».
Авторы монографии отмечают, что такая направленность и бюджетной политики, и законодательного регулирования социальной сферы плохо согласуется «с природой и механизмами формирования и функционирования социального государства. Восприятие социальной сферы как исключительно непроизводительной, якобы отвлекающей ресурсы государства от более рациональных вложений, отношение к гражданам страны исключительно как к социальным иждивенцам, проедающим бюджет, выдаёт узость экономического мышления». Учёные обращают внимание не только на призывы к повышению пенсионного возраста и ужесточению трудового законодательства, но и на федеральные законы, которые радикально меняют систему финансирования учреждений бюджетной сферы, провоцируют существенный «рост платности социальных услуг».
Учёные ИСЭПН РАН убедительно подтверждают свои выводы статистическими данными. Материалы изучения общественного мнения также свидетельствуют, что в РФ после буржуазной контрреволюции формируются новые социальные тенденции, достаточно жестко задаётся капиталистическое направление развития социальных отношений, складывается новый образ общества. Не случайно фундаментальное исследование «Двадцать лет реформ глазами россиян», осуществлённое Институтом социологии (ИС РАН), показало, что 45% наших соотечественников серьёзно обеспокоены сокращением доступа к бесплатному здравоохранению. Б`ольшую обеспокоенность у россиян вызывают лишь низкий уровень жизни и рост жилищно-коммунальных платежей.
Кстати, аналогичное изучение общественного мнения в 2008 году продемонстрировало тревогу, вызываемую наступлением платного медицинского обслуживания, у 36% сограждан. Прирост в 9% за три года отражает обвальные темпы деградации отечественного здравоохранения. Их нельзя списать на экономический кризис. В рамках того же исследования граждан просили назвать проблемы, из-за которых они считают свою жизнь неустроенной. Сразу после плохого материального положения называлось отсутствие социальных гарантий на случай болезни, старости, инвалидности. Если в 2001 году на эту проблему указывали 23% россиян, то 10 лет спустя — 31%.
Личная обеспокоенность наших сограждан состоянием здравоохранения отражает острые проблемы с их здоровьем. И сейчас, и 10 лет назад каждый пятый опрошенный указывал на наличие проблем с ним у себя или членов своей семьи. Это во многом объясняется плохим материальным положением. На его ухудшение в обществе за 20 лет реформ указала половина респондентов. В современной России не только бедность, но и нищета стала повседневной реальностью. При оценке разных сторон личной жизни 7% россиян указали на плохое питание. Кстати, только 36% соотечественников считают, что они хорошо питаются. Поэтому не приходится удивляться ни плохому здоровью, ни высокой смертности.
Состояние здравоохранения непосредственно влияет на демографические процессы, и эта связь осознаётся массовым сознанием. По данным опроса ИС РАН, 29% респондентов высказали тревогу по поводу «быстрого вымирания населения» России. Даже беспокойство в связи с ростом безработицы отметили «лишь» 28% участников исследования «Двадцать лет реформ глазами россиян».
Не случайно учёные ИСЭПН РАН отмечают, что правящие круги нынешней РФ разрушили советскую систему здравоохранения, не сохранив положительных механизмов её функционирования. В новой системе общедоступность медицинских услуг для жителей страны не является критерием успешности реформ. Действительная цель — создание системы, управляемой рыночными регуляторами. Деятельность капиталистического государства направлена на экономию бюджетных средств за счёт здоровья граждан.
Законы новые — проблемы прежние
НОВЫЙ ЗАКОН «Об обязательном медицинском страховании в РФ» был принят 29 ноября 2010 года. Характеризуя его, авторы монографии отмечают следующие правовые нормы:
«1. Неработающее население получает статус застрахованных лиц. Страхователями неработающего населения являются органы исполнительной власти субъектов РФ. Размер единого для всех субъектов РФ страхового взноса на ОМС за неработающее население определяется федеральным законом. Устанавливается переходный период (2012—2014 годы), в течение которого все страхователи должны перейти на этот тариф. Предусмотрены штрафные санкции за нарушение порядка уплаты страховых взносов.
2. Право застрахованных лиц на выбор или замену страховой медицинской организации, медицинского учреждения и врача обеспечивается введением полиса обязательного медицинского страхования единого образца, созданием равных условий для участия в ОМС медицинских организаций любых организационно-правовых форм и любой формы собственности, а также частнопрактикующих врачей. Территориальному фонду ОМС, где застрахован человек, вменено в обязанность в течение 25 дней перечислить средства по месту оказания медицинской помощи.
3. Поэтапный переход на полный тариф оплаты медицинской помощи, что должно создать условия для перевода на одноканальную систему финансирования лечебно-профилактических учреждений. С 2013 года в тариф включается финансовое обеспечение скорой медицинской помощи, за исключением специализированной (санитарно-авиационной); а с 2015 года — финансовое обеспечение высокотехнологичной медицинской помощи.
4. Федеральный фонд ОМС наделяется статусом страховщика в системе обязательного медицинского страхования в рамках реализации базовой программы ОМС. Он аккумулирует средства ОМС и управляет ими, формирует нормированный страховой запас и резерв финансирования профилактических мероприятий, обеспечивает нормативное и методологическое единство функционирования системы ОМС на всей территории России. Часть своих функций он делегирует территориальным фондам ОМС и страховым медицинским организациям.
Федеральный фонд ОМС ведет единый регистр застрахованных лиц, единый реестр медицинских организаций и страховых медицинских организаций, осуществляющих деятельность в сфере ОМС и единый реестр экспертов качества медицинской помощи.
5. Разрешительный порядок участия в системе ОМС медицинских организаций заменяется заявительным и распространяется на организации любых организационно-правовых форм и любой формы собственности».
При этом учёные подчеркивают, что новый закон создает возможность решить лишь некоторые проблемы страхования. По аналогии с системой обязательного пенсионного страхования он предусматривает формирование централизованной системы управления ОМС по единым правилам на всей территории страны. Но если для Пенсионного фонда РФ баланс обязательств и ресурсов ограничивается финансовой составляющей (правда, и её устойчивость он не может обеспечить на сколько-нибудь длительный период), то в ОМС обязательства должны иметь ресурсы в виде лечебно-профилактических учреждений и медицинских кадров в каждом конкретном регионе.
Добиться финансового баланса в ОМС — не проблема. Дело в том, что государство закупает и будет впредь закупать у лечебно-профилактических учреждений медицинских услуг отнюдь не столько, сколько требуется населению каждого субъекта РФ, а столько, сколько позволят финансы фонда обязательного медицинского страхования соответствующего региона. «В законе, — отмечают учёные, — отсутствует работоспособный механизм, обеспечивающий доступность и качество медицинских услуг для застрахованных лиц всех регионов страны. В основных принципах Федерального закона «Об обязательном медицинском страховании в РФ» записаны государственная гарантия соблюдения прав застрахованных лиц и гарантия бесплатной медицинской помощи при наступлении страхового случая. В то же время в полномочия РФ входит лишь «установление системы защиты прав застрахованных лиц», а «обеспечение прав граждан в сфере ОМС» делегируется органам государственной власти субъектов РФ».
Обеспечение доступности и качества медицинской помощи федеральные органы тоже перекладывают на плечи органов власти субъектов РФ. Фактически на них возложены даже «организационные меры, направленные на обеспечение… гарантий бесплатного оказания застрахованному лицу медицинской помощи». И это в условиях, когда в регионах нет то нужных лечебно-профилактических учреждений, то врачей. Да сколько таких проблем! Ясно, что во многих регионах потенциал медицинских услуг и потребности в них не сбалансированы. Для ликвидации этого дисбаланса в 2011—2012 годах предусматривается реализовать программы модернизации здравоохранения. За счёт чего? Регионам рекомендуют надеяться на 2% страховых взносов, которые будут-де выделяться Федеральным фондом тем субъектам РФ, у которых бюджетные расходы на здравоохранение в 2011—2012 годах сохранятся на уровне 2010 года.
Но если кризис (а он в стране в последние два десятилетия хронический) не позволит выделять из федерального бюджета средства для дефицитных региональных бюджетов, то регионам придётся сокращать финансирование своих медицинских учреждений. Не забудем, что финансовое обеспечение системы ОМС вплоть до 2013 года останется дефицитным. В 2010 году дефицит составил 202 миллиарда рублей, в 2011-м он запланирован в размере 93 миллиардов рублей, в 2012-м — 29,7 миллиарда рублей.
Приоритетной задачей реформы здравоохранения является формирование системы, основанной на сращивании частной и государственной собственности, бюджетной и квазистраховой систем. Ключевая роль в управлении этой системой отводится коммерческой организации, целью которой является извлечение прибыли, а вовсе не обеспечение доступности медицинской помощи.
Недолечивать выгоднее
ЕСЛИ В СОВЕТСКОЕ ВРЕМЯ в финансировании здравоохранения участвовали бюджеты всех уровней, то теперь появилось причудливое древо с ветвями организаций, обслуживающих обязательное медицинское страхование. По данным ИСЭПН РАН, это не только 84 территориальных фонда, но и 106 страховых медицинских организаций и 246 их филиалов. Все они содержатся за счет скудных страховых средств. Рынок же заинтересован в том, чтобы спрос на услуги не сокращался. Созданная система (с нищенским бюджетом!) не только исключает вожделенную конкуренцию среди продавцов услуг, но ещё и стимулирует лечебно-профилактические учреждения повышать спрос не за счёт улучшения качества медицинских услуг, а только за счёт их количества.
Поэтому ученые приходят к выводу: медицинским учреждениям невыгодно быстрое оздоровление прикрепленного населения.
В монографии приводятся данные Центрального НИИ организации и информатизации здравоохранения Минздравсоцразвития РФ о реализации реформы здравоохранения в субъектах Российской Федерации. Из средств обязательного медицинского страхования (ОМС) в трёх субъектах РФ не финансируются поликлиники, в 17 — амбулатории, в 60 — фельдшерско-акушерские пункты, в 13 — участковые и в 11 — районные больницы. Если есть регионы, где не все учреждения первичной медицинской помощи охвачены страхованием, значит, обязательное медицинское страхование в действительности не является обязательным. Несмотря на это, Федеральный фонд ОМС публично заявляет о высоком уровне охвата населения обязательным медицинским страхованием: свыше 98% граждан РФ получили страховые медицинские полисы в 2008 и 2009 годах.
Главный вывод исследователей ИСЭПН РАН: «Созданная система не заинтересована в реализации гарантированных Конституцией РФ прав граждан на охрану здоровья, ибо реальной, а не провозглашаемой её целью было создание условий для формирования финансовых институтов страхового рынка. И эту задачу «успешно» решили через передачу полномочий страховщика и финансовых средств ОМС в страховые медицинские организации. А они вопреки логике совмещают полномочия страховщика и средства как обязательного, так и добровольного медицинского (и не только!) страхования. При этом полномочия страховых медицинских организаций и территориальных фондов ОМС частично дублируются. Вместо настоятельной потребности дифференцированного подхода к выбору модели страхования и страхового тарифа для каждого региона для всей страны вводили единые модель страхования и тариф».
В результате ставка страхового тарифа, отмечают исследователи, «была в 2,3—2,5 раза ниже расчетной, которая учитывает реальную, научно обоснованную потребность в медицинских услугах. В 60 субъектах Федерации бюджеты обязательного медицинского страхования дефицитны». Вместо настоятельной потребности повышения тарифа на обязательное медицинское страхование был сделан крен в сторону добровольного медицинского страхования (ДМС). В 2000 году в Налоговом кодексе была закреплена норма, в соответствии с которой размер взносов хозяйствующих субъектов «на добровольное медицинское страхование устанавливался в размере 3% от фонда оплаты труда. В 2008 году без широкого обсуждения было пролоббировано повышение величины возможных отчислений на добровольное (частное) медицинское страхование до 6% от фонда оплаты труда».
Не мышонок, не лягушка
Введение обязательного медицинского страхования в РФ ведёт историю от 1993 года, когда вступили в действие федеральные законы «О медицинском страховании граждан в РФ» и «Основы законодательства РФ об охране здоровья граждан».
ИССЛЕДОВАТЕЛИ ОТМЕЧАЮТ: «В эти законы неоднократно вносились изменения. Несмотря на это, во втором законе сохранилась первоначальная запись об основных принципах охраны здоровья:
1) соблюдение прав человека и гражданина в области охраны здоровья и обеспечение связанных с этими правами государственных гарантий;
2) приоритет профилактических мер в области охраны здоровья граждан;
3) доступность медико-социальной помощи;
4) социальная защищенность граждан в случае утраты здоровья;
5) ответственность органов государственной власти и органов местного самоуправления, предприятий, учреждений и организаций (независимо от формы собственности) и должностных лиц за обеспечение прав граждан в области охраны здоровья».
Подчеркнем, что оба закона, о которых ведут речь ученые ИСЭПН РАН, были приняты российским Верховным Советом, когда он, в соответствии с Конституцией России 1978 года, несмотря на то, что она после августовской трагедии 1991 года была латана-перелатана, оставался высшей государственной властью в стране. Тот парламент пытался сохранить основные социальные права граждан Российской Федерации и узаконить их сосуществование с вводимым всевластием частной собственности.
Такая двусмысленность законотворчества отражала классовый характер высшего органа государства: он был и по сути, и по составу мелкобуржуазным. Не случайно, определяя характер приватизации, то есть тип предпочтительных для него производственных отношений, Верховный Совет России принял закон об именных ваучерах. Это означало, что депутатский корпус РФ жаждал ограничиться… недокапитализмом — обществом, в котором доминировал бы мелкий частный собственник. Но обеспечить проведение в жизнь принимаемых законов ни Съезд народных депутатов, ни Верховный Совет России были не в состоянии. И не только потому, что эти законы саботировали президент Б. Ельцин и правительство сначала Е. Гайдара, а потом В. Черномырдина, но и потому, что сами законодательные акты были внутренне противоречивы и не содержали конкретных механизмов их воплощения в жизнь. Это было следствием не юридической некомпетентности депутатского корпуса, а его социально-классовой ограниченности.
Не случайно исследователи ИСЭПН РАН отмечают, что провозглашенные в законах о здравоохранении принципы «не подтверждены конкретными нормами законодательства. Так, государственные гарантии по охране здоровья граждан сводятся к разработке программ государственных гарантий оказания гражданам Российской Федерации бесплатной медицинской помощи. Ответственность органов государственной власти и местного самоуправления ограничивается распределением их полномочий в области охраны здоровья граждан, но не ответственности, которая в понятие полномочия не входит». Что касается доступности медицинской помощи, то закон ограничивается общими словами о неотъемлемости права на охрану здоровья. Никаких норм, гарантирующих доступность медицинского обслуживания для всех граждан страны, в законе не предусмотрено.
«Возможно, законодатели посчитали, — размышляют исследователи, — достаточной запись о предоставлении пациенту права на «выбор врача, в том числе врача общей практики (семейного врача) и лечащего врача, с учетом его согласия, а также выбор лечебно-профилактического учреждения в соответствии с договорами обязательного и добровольного медицинского страхования». Но реализовать это право практически невозможно, так как отсутствует внятный, доступный каждому гражданину порядок его реализации. Не ясно, что значит согласие врача, какие административные процедуры следуют за таким согласием и выбором и сколько времени на это потребуется».
Не был отработан и механизм перечисления средств за медицинскую услугу в случае смены врача. В монографии констатируется, что только в 2009 году приказом Федерального фонда обязательного медицинского страхования (ФФ ОМС) № 97 от 8 мая 2009 года был утвержден порядок организации и проведения территориальными фондами ОМС межтерриториальных расчетов за медицинскую помощь, оказанную гражданам РФ вне территории страхования по тем видам, которые включены в базовую программу ОМС.
Но эта норма касается только лечебно-профилактических учреждений, работающих в системе обязательного медицинского страхования, так как в страховом полисе ОМС записано, что застрахованный «имеет гарантии на получение медицинской помощи по программе ОМС в медицинском учреждении, работающем в системе ОМС». Но в эту систему входят не все государственные и муниципальные лечебные учреждения страны. По данным Федерального фонда ОМС, в ней на конец 2008 года работали всего 8090 медицинских учреждений. По расчетам учёных ИСЭПН РАН, это только 37% всех лечебно-профилактических (больничных и амбулаторно-поликлинических) учреждений.
Кроме того, при выдаче страхового полиса ОМС застрахованный гражданин не получает договор, в котором были бы перечислены обязательства страховщика перед ним. И это понятно: зачастую страховщик не может гарантировать, что в лечебно-профилактическом учреждении, к которому прикреплен застрахованный (и даже в других медицинских учреждениях данного района), он может получить весь объем услуг, гарантированный по программе обязательного медицинского страхования. Что касается затрат на переезд больного в другой населённый пункт, где можно получить требуемую медицинскую помощь, то они страхованием не предусмотрены.
«Медицинское страхование, — считают исследователи, — в отличие от государственного здравоохранения способно быстрее решить задачи создания конкурентной среды для поставщиков медицинских услуг — врачей и лечебно-профилактических учреждений. Оно также ускоряет процесс продвижения новых технологий и обеспечивает доступность медицинской помощи для всех застрахованных в любой точке страны, независимо от места проживания, что способствует повышению мобильности трудовых ресурсов».
Подобная оценка, очевидно, опирается на анализ современной российской реальности. Однако хотелось бы заметить, что значение медицинского страхования в повышении мобильности трудовых ресурсов не стоит преувеличивать. При решении вопроса о смене места жительства в жизни куда существеннее не медицинский полис, а проблема жилья. А исключение из Конституции РФ права на получение бесплатного жилья и тотальное превращение жилья в объект рыночных отношений сводит практически к нулю все другие факторы, которые могли бы содействовать повышению мобильности трудовых ресурсов. Гарантии медицинского страхования, обеспечивающие доступность медицинской помощи на всей территории страны, оказываются тоже обесцененными при решении вопросов о смене места жительства.
К тому же ученые ИСЭПН РАН отмечают, что реализовать преимущества медицинского страхования можно только с помощью формирования страхового механизма. Однако закон «Об обязательном медицинском страховании», принятый в 1993 году и действующий до сих пор, не содержит этого механизма. «О конкурентной среде врачей и медицинских учреждений не может быть и речи, если пациенты даже больших городов, где реально можно выбрать врача, прикреплены к конкретным амбулаторно-поликлиническим учреждениям, а переход в другое учреждение сопряжен с большими административными процедурами. Зато создаётся среда для нелегальных платежей».
Таким образом, вместо страхования создан гибрид из элементов медицинского страхования и государственного обеспечения. Он привёл к снижению качества и доступности медицинских услуг для основной части населения. Воистину получилось, как в подложном письме царю Салтану: «Ни мышонок, ни лягушка, а неведома зверушка». Беда, однако, в том, что в пушкинской сказке сия зверушка была виртуальной, а в современной России большинству соотечественников на практике приходится иметь дело с этим порождением буржуазной системы.
Реформы вымирания
По данным большого исследования, которое было проведено Росстатом в 2000-е годы, за медицинской помощью ежегодно не обращались 50,1% респондентов. Из них только 34,1% не имели проблем со здоровьем. 16% сограждан — а это шестая часть населения РФ! — не обращались в медучреждения из-за отсутствия в населённом пункте врача нужной специальности или по причине трудности попасть к нему на прием, а также из-за отсутствия средств на оплату услуги или транспорта и пр.
ЕЖЕГОДНЫЕ ОБСЛЕДОВАНИЯ потребительских ожиданий населения тоже свидетельствуют о неудовлетворительной оценке населением медицинской помощи. В четвертом квартале 2008 года 51,3% респондентов нуждались в медицинских услугах, но 42,9% не могли их получить из-за недостатка финансовых средств. Анализ имеющейся статистики о динамике смертности населения, о наличии сети учреждений здравоохранения и численности медицинского персонала позволил ученым ИСЭПН РАН сделать вывод: «Проводимые реформы не дали положительных результатов».
Впрочем, анализ смертности в современной России показывает, что она зависит не только от состояния здравоохранения. Вот данные Института региональной статистики Севера о смертности мужчин в Республике Саха (Якутия). Число умерших от различных причин в 1990 году на 100 тысяч составляло 803,8 человека, а в 2007-м — уже 1209. При этом увеличение смертности наблюдалось по всем основным классам причин. Но если прирост смертей от новообразований увеличился на 7%, то от болезней системы кровообращения, отражающих неустроенность и напряжённость в обществе, — в 2,17 раза. Внимания заслуживает ещё один показатель: случаи смерти от «внешних причин» за 7 лет увеличились на 30%. А за все годы капиталистической реставрации относительные характеристики смертности от внешних причин возросли со 164,6 до 207,8 смертей на 100 тысяч жителей. При этом количество самоубийств выросло вдвое, убийств — в полтора раза.
Эти данные ничуть не оправдывают деградацию системы здравоохранения, но наглядно демонстрируют несостоятельность всего общественного уклада современной Российской Федерации.
При обсуждении характера и направления реформ в условиях глобального экономического кризиса заслуживают внимания результаты опроса, проведенного в ноябре 2009-го — январе 2010 года независимым аналитическим центром «Институт посткризисного мира». В обследовании приняли участие 247 экспертов из 53 стран мира. Большинство из них считают, что нынешний финансово-экономический кризис — это только начало целой серии кризисов. Более 80% экспертов ожидают новые кризисы уже в ближайшие 3—10 лет. 60% участников опроса утверждают, что причинами следующих кризисов станут глобальные диспропорции в мировой экономике, исчерпанность её современной парадигмы, недоступность новых технологий для развивающихся стран, нежизнеспособность самой модели капитализма. Конкурентные преимущества в будущем получат страны, где на национальном уровне будет усилено государственное регулирование и усовершенствована система государственного управления и планирования в целях обеспечения высокого качества жизни населения.
Учёные ИСЭПН РАН уверены, что в нашей стране целесообразно повысить роль государства в первую очередь в управлении здравоохранением. Медицинская помощь объективно не обладает многими свойствами товара. Поэтому рыночные регуляторы, которые в течение 20 лет пытаются внедрить в управление этой отраслью, дают в основном разрушительный эффект. В лучшем случае они могут привести к… росту стоимости и объёма услуг, что не равнозначно удовлетворению потребностей населения в медицинской помощи. При господстве рынка на медицинском поприще вопрос о том, что и в каком объёме продавать, определяет только продавец, не заинтересованный в скорейшем выздоровлении пациентов.
Но российскому правительству, служащему капиталу, тоже нет дела до здоровья граждан. Поэтому в «Бюджетной стратегии на период до 2023 года», разработанной ещё кудринским Министерством финансов, утверждается: «Суть этой реформы — сократить государственный сектор, одновременно повысив его эффективность. Сокращение государственного сектора должно происходить за счет перехода части бюджетных организаций в частный сектор на добровольной основе при поэтапном сокращении бюджетной составляющей их финансирования. Это прежде всего касается отраслей социальной сферы, особенно образования, здравоохранения». России предлагается стратегия вымирания.
Источник
Метки:болезни, бюджет, власть, государство, здоровье, капитализм, кризис, лечение, налоги, народ, общество, организации, Политика, правила, проблема, проблемы, реальности, рождение, россия, система, социальная, социальная политика, социальных
Рекомендуем также следующие статьи:
Письмо от финансового аналитика USAID Юлии Косткиной
