Ядерная энергетика

Ядерная энергетика – залог геополитического влияния России

5h

5h

Росатом, возглавляемый Сергеем Кириенко, является весьма необычной российской компанией – не попавшая под санкции, с большим количеством зарубежных заказов и практически невидимая для рядового обывателя компания, приносит несколько миллиардов долларов государству ежегодно.

Но начнем по порядку. Государственная корпорация по атомной энергии «Росатом» представляет собой холдинг, объединяющий примерно 350 предприятий, на которых работает 258 тысяч человек. Довольно внушительное количество и предприятий, и сотрудников. Чем же занимаются все эти люди и предприятия? Ответ лежит на поверхности – они занимаются всем, что связано с атомной отраслью, а именно:

  • проектирование, строительство и эксплуатация атомных электростанций;
  • атомное машиностроение;
  • ядерный оружейный комплекс;
  • ядерная медицина;
  • научные разработки в области ядерной физики и сопряженных отраслей;
  • добыча и переработка урана, утилизация ядерных отходов;
  • разработка композитных материалов;
  • эксплуатация единственного в мире атомного ледокольного флота.

Это довольно внушительный перечень направлений, который несет немалую пользу для нашего государства, нашей экономики и промышленности. Это является почти что аксиомой, которую признают даже на западе. Так, эксперты аналитического центра Stratfor отмечают, что Россия таким образом экспортирует не только энергию, но и влияние, проектируя, строя и эксплуатируя атомные электростанции и атомный ледокольный флот. Все это позволит России и в будущем быть влиятельной державой, поскольку рост спроса на альтернативные источники энергии будет только расти.

Где и что мы строим?

На сегодняшний день Росатом занимается строительством нескольких атомных электростанций за рубежом: АЭС «Бушер» (Иран), АЭС «Куданкулам» (Индия), АЭС «Аккую» (Турция), Тяньваньская АЭС 3, 4 (Китай), АЭС «Ниньтхуан-1» (Вьетнам), АЭС «Моховце» (Словакия), Белорусская АЭС, АЭС «Пакш» (Венгрия), АЭС «Темелин» (Чехия). Всего же Росатом заключит контрактов по АЭС в 20 странах мира.

5р_1

Помимо этого, ведутся переговоры Саудовской Аравией, Иорданией, ЮАР, Ганой, Нигерией, Лаосом, Мьянмой, Индонезией.

Но даже без потенциальных контрактов, на сегодняшний день Росатом является первой компанией по количеству строящихся блоков – 41% всех строящихся энергоблоков возводят российские специалисты.

Строительство АЭС в другой стране позволяет создавать устойчивые экономические связи, потому что процесс проектировки, строительства и эксплуатации атомной электростанции представляет собой единый цикл. Постройка АЭС обладает огромным мультипликативным эффектом: обслуживание энергоблоков, подготовка персонала, сложный ремонт, поставка топлива, переработка отработанного топлива – все это представляет собой дополнительные контракты, причем заказчику они будут жизненно необходимы для поддержания нормальной работы электростанции.

При этом рынок строительства АЭС имеет две особенности:

  • Во-первых, слабая унификация энергоблоков между собой. Это значит, что американская компания вряд ли сможет достроить начатый Росатомом реактор (хотя наши специалисты смогли достроить начатую западногерманской компанией еще до Антишахской революции АЭС «Бушер» в Иране).
  • Второй особенностью данного рынка является высокая степень устойчивости к сиюминутным политическим интересам: когда речь касается вопросов ядерной безопасности и обеспечения электроэнергией, то мало кого интересует текущая тактическая политическая цель, и ни один человек в здравом уме не будет подвергать даже гипотетическому риску атомные объекты. Примером этого является то, что, несмотря на внушительный пакет санкций против России, Росатом под них не попал, как и не разорвали контракты на постройку АЭС страны ЕС и НАТО. Ну, кроме Украины, которая вопреки здравому смыслу и экономической выгоде, расторгла контракт на постройку двух энергоблоков Хмельницкой АЭС, в результате чего два энергоблока так и стоят недостроенными, постепенно разваливаясь.

От слов к цифрам

Строительством АЭС по зарубежным контрактам Росатома занимается дочерняя компания АО «НИАЭП», контролирующая 31% мирового рынка постройки АЭС. Согласно отчету компании, портфель зарубежных заказов равнялся 66, 836 миллиардов долларов США. И это только то, что касается непосредственной постройки АЭС и поставок оборудования, не считая других работ, проводимых НИАЭПом

При этом Росатом не собирается останавливаться на достигнутом: в публичном отчете компании за 2014 год ставится две задачи перед инжиниринговым дивизионом Росатома (который как раз возглавляет компания НИАЭП). Первая задача – сохранить лидирующее место на мировом рынке; вторая – уменьшить время строительства одного блока до 48 месяцев при текущих 60 у НИАСПа и 52 месяцах у самого быстрого конкурента.

Однако строительство АЭС – процесс долгий, и у заказчика могут закончится деньги (как, например, было с Болгарией и АЭС «Белене»). А вот поставка топлива на построенные еще при СССР электростанции и на обслуживание построенных уже Россией электростанций – процесс перманентный.

Занимается поставкой топлива АО «ТВЭЛ». Особенностью его является то, что прибыли компании мало подвержены колебаниям на рынке, а договоры носят долгосрочных характер. Сегодня АО «ТВЭЛ» добавляет в общую копилку 10,391 млрд долларов США контрактами на ближайшие 10 лет. Выручка же от продажи топлива в целом по АЭС (как в России, так и за рубежом) составила 69,3 миллиарда рублей.

Подводя итог по уже заключенным контрактам по АЭС за рубежом, подсчитаем прибыли: строительство и обеспечение АЭС топливом приносит Росатому 77,22 миллиарда долларов.

Для сравнения: прибыль Газпрома за 2014 год составила 188 млрд рублей, Роснефти – 350 миллиардов рублей, причем, если прибыль Росатома растет год от года, невзирая на кризисы и санкции, то прибыль того же Газпрома «ужалась» в 2014 году в 3,3 раза.

Немного про флот

Помимо облуживания и постройки АЭС, Ростатом занимается и управлением атомным ледокольным флотом. Думаю, что не стоит сейчас рассказывать про возросшую важность Северного Торгового Пути или про развернувшуюся борьбу за Арктику между ведущими державами мира, в которой атомные ледоколы – знатный козырь, практически джокер в рукаве.

В состав атомного ледокольного флота входят 4 ледокола: «Ямал», «50 лет Победы», «Таймыр» и «Вайгач» и атомный лихтеровоз-контейнеровоз «Севморпуть». Еще один атомный ледокол «Советский Союз» находится в эксплуатационном резерве. За 2014 год атомный ледокольный флот провел 129 судов. К сожалению, стоимость данных работ не указывается в отчетах компании, поэтому сложно судить о прибыли за этот сегмент.

И в итоге

В итоге можно сказать, что Росатом подобен царевичу Гвидону из пушкинской сказки – заточенный в рамки работы госкорпорации, он растет год от года. Действительно, Сергей Кириенко оказался пусть не киндером, но сюрпризом, потому что тихо, без громких заявлений про нанотехнологии и реформы, возглавив вновь собранную аки франкенштейн компанию, сумел привести ее к процветанию, а не скатиться до продажи урановой руды.

Источник

Фото Politrussia

Полную хронику событий новостей России за сегодня можно посмотреть (здесь).

Европа испугалась радиоактивного Майдана

13h

Украина может получить от Норвегии грант в размере 800 тысяч долларов для борьбы с контрабандой радиоактивных веществ. Издание LifeNews опубликовало документы, согласно которым заявка киевских властей на получение гранта была успешно рассмотрена Консультационным советом по ядерной энергетике МИД Норвегии.

Полученные средства должны быть использованы для оснащения пограничных пунктов на Западе страны, в частности, в Мукачево, всем необходимым для обнаружения радиоактивных веществ. В настоящий момент, как следует из документа, украинские пограничные службы из-за недостатка финансирования испытывают нехватку средств для индивидуального дозиметрического контроля, оборудования для индивидуальной защиты и дезактивирующего оборудования, которое необходимо при обнаружении источников излучения.

На первый взгляд, оснащение пограничных пунктов оборудованием для обнаружения радиации выглядит рутинным действием с целью повышения безопасности. Однако в последнее время из Украины уже поступала информация о попытках нелегально провезти запрещенные вещества через границу.

Так, 5 августа пресс-служба СБУ сообщила, что в Ивано-Франковской области «гражданин Украины по сговору с неустановленными лицами готовился осуществить незаконное перемещение через таможенную границу Украины в Республику Румынию радиоактивных материалов» без маркировки. Как выяснилось позже, в преступную группировку входило четверо молодых людей, которые в коробке из-под чипсов перевозили ядерное вещество «уран-238».

Хотя в СБУ отчитались в задержании контрабандистов, дальнейшей информации о том, каким образом они завладели радиоактивным веществом или кто был заказчиком операции, не последовало. Понятно, что просто так радиоактивный уран, вполне пригодный для создания «грязной» атомной бомбы, не продашь. Для такого специфического товара нужен не менее специфический заказчик. Страшно подумать, что будет, если радиоактивные материалы с плохо контролируемой территории Украины попадут в руки того же «Исламского государства» *. Поэтому неудивительно, что Норвегия без лишних разговоров согласилась выделить немаленький грант Украине. Ведь речь идет о безопасности всей Европы.

— На Украине в зоне Чернобыльской аварии находится большое количество радиоактивных материалов, — говорит сопредседатель Союза экологических организаций Москвы Андрей Фролов. — Помимо этого, есть атомные электростанции. Собственно, 50% всей электроэнергии этой страны вырабатывается именно на АЭС. Крупнейшая в Европе атомная электростанция — Запорожская.

До недавнего времени существовала договоренность, что отработанное ядерное топливо будет вывозиться в Россию и там утилизироваться. Сейчас эти договоренности нарушены. Украинцы сказали, что все отходы будут хранить у себя. Но пунктов по переработке ядерного топлива у них нет. В результате, оно просто складируется. Хранение этих материалов превращается в серьезную проблему.

Напомню, что атомные электростанции возникли, как побочный продукт гонки вооружений, поэтому фактически они могут предоставлять сырье для производства ядерного оружия. Учитывая хаос, который творится сегодня на Украине, где каждый «самостийный» делает все, что хочет, у каких-то структур вполне может появиться желание заработать деньги на вывозе радиоактивных продуктов, которые там имеются в большом количестве.

 — А кто может стать покупателем?

— Есть много вариантов. Например, тот же Иран. Тегеран заключил «ядерную сделку» и заявил, что не будет обогащать уран. По соглашению все ядерные станции Ирана будут работать под контролем МАГАТЭ. Они законсервировали все центрифуги, которые занимались очисткой переработанного ядерного топлива и производством чистого урана-238 и плутония. Но ничто не мешает им нелегально закупить эти вещества на Украине.

Для людей, которые озабочены ядерным нераспространением, это серьезная проблема. Больше всего это вызывает беспокойство у американцев, что вполне естественно. Если атомный заряд появится у кого-то помимо существующих ядерных держав, его могут применить и против Израиля, и против США. Скорее всего, в ситуации с Украиной Норвегия, как нейтральная сторона, которая много внимания уделяет проблемам экологии, просто выполняет роль ретранслятора, чтобы не вылезли уши американцев.

Повторю, что после того, как Украина расторгла договор с Россией, главная проблема в том, что радиоактивные продукты, которые являются сырьем для производства ядерного оружия, могут свободно уходить с территории Украины.

— Их можно использовать для изготовления так называемой «грязной» бомбы?

— Речь не только о «грязной», но и о полноценной ядерной бомбе. Технологий для этого достаточно, центрифуги для очистки имеются в том же Иране, о котором я уже упоминал.

Такая же проблема есть с Кореей. Пакистан также может разрабатывать ядерное оружие. Имеется оно и в Индии. В мире есть порядка 20 стран, которые имеют оборудование для потенциального производства ядерного оружия. Главная проблема в этом случае — неконтролируемые источники радиоактивных материалов.

— А если говорить не о государствах, а о террористах, например, ИГИЛ?

— «Исламскому государству» даже не обязательно изготавливать ядерную бомбу. Достаточно взять продукты распада из чернобыльской зоны и произвести загрязнение какой-то территории, а затем обнародовать эту информацию и вызвать панику. Чернобыльскую зону никто не охраняет, туда ездит множество туристов, там живут около 200 семей. Конечно, она должна быть полностью закрыта. Но так как она свободна для доступа, ничто не мешает приехать туда, набрать почву, потом раскидать ее где-нибудь в Лондоне и заявить, что город заражен. Ущерб от радиации будет мизерный, но вызванная паника — огромна.

 — Значит, оборудование пограничных пунктов действительно необходимо?

— На самом деле нужно не границы оборудовать, а осуществлять жесткий контроль над источниками радиоактивных материалов, в первую очередь — над атомными станциями и хранилищами и Чернобыльской зоной. У Украины сейчас нет денег для того, чтобы это делать, поэтому они хотят усилить контроль хотя бы на границе. Впрочем, если у контрабандистов будет желание вывезти из Украины радиоактивные продукты, совсем не обязательно они будут делать это через пункты контроля. Украине же еще не построили стену, о которой говорят. Та же граница с Белоруссией, которая во многом представляет собой болотистую местность, сел на лодку и поплыл.

Доктор биологических наук, профессор, член-корреспондент РАН Алексей Яблоков полагает, что серьезной угрозы для Европы нет, но допускает, что возможна контрабанда радиоактивных материалов в коммерческих целях.

— До недавнего времени из Украины везли радиоактивный металлолом в Россию. В чернобыльской зоне осталось множество металла, который еще лет пять назад активно вывозили в нашу страну. Мы оснастили пограничные пункты соответствующим оборудованием, и стали задерживать контрабандистов с радиоактивным ломом.

Видимо, теперь необходимость оснащения погранпостов радиационным оборудованием возникла и на западной границе. В принципе, это закономерно. На Украине развита атомная индустрия, они производят и обогащают уран. У них есть атомные электростанции, есть даже физико-технический институт, в котором находится атомный реактор и осуществляется производство изотопов. Теоретически какая-то контрабанда радиоактивных материалов возможна. Но вероятность этого, мне кажется, не велика.

— Зачем тогда нужно это оборудование?

— Вообще оборудование пограничных пунктов радиационным контролем — это нормальная практика. В нашем мире это необходимо делать безотносительно политической ситуации, потому что неизвестно, откуда могут появиться радиоактивные вещества. Правда, насколько я понимаю, занимающиеся такими вещами, проносят опасные вещества в специальных контейнерах, которые датчик не улавливает. Пограничные пункты наверняка будут оборудованы обычными датчиками, которые могут среагировать только на гамма-излучение и фонящие металлы.

Я рад, что на Украине будет повышена радиационная безопасность. Хотя мне кажется, что большой опасности для Украины или ее соседей контрабанда радиоактивных веществ не представляет. Возможно, могут вывозиться медицинские изотопы. Они производятся в той же Венгрии, но на Украине это гораздо дешевле. Думаю, это скорее коммерческий момент, а не террористический. Но повышение безопасности погранпунктов станет хорошим шагом повышения общей культуры перемещения опасных веществ. Наши пункты, например, таким оборудованием давно оснащены.

Меня беспокоит другой момент. Ситуация на Украине крайне коррупционная. Не исключено, что чиновники из Киева просто вытягивают из Запада деньги, чтобы положить себе в карман. Похожая история была со строительством «Чернобыльского саркофага», которое обошлось в три раза дороже, чем ожидалось, потому что деньги банально разворовывали.

— Если норвежцы выделили деньги на оборудование украинских погранпунктов, — это хорошо, — говорит директор Межотраслевого экспертно-сертификационного, научно-технического и контрольного центра ядерной и радиационный безопасности Михаил Рылов. — Как человек, который работал с норвежцами и знает их аккуратность и обязательность, я был бы еще больше рад, если бы они взяли под свой контроль все технические работы по оснащению пограничных пунктов.

Дело это, безусловно, нужное. Мой небольшой опыт работы с предприятиями Крыма, который сейчас стал частью территорией России, показал, что учет и контроль радиоактивных веществ на Украине находится в ненадлежащем состоянии, то есть не соответствует российским и международным нормам. Чего хорошего можно ждать, если радиоактивные вещества будут бесконтрольно путешествовать по всему миру? У нас, кстати, такой контроль давно осуществляется, на границе имеется все необходимое оборудование.


* «Исламское государство» (ИГИЛ) решением Верховного суда РФ от 29 декабря 2014 года было признано террористической организацией, его деятельность на территории России запрещена.

Источник

Фото: Максим Шеметов/ ТАСС

Также можете посмотреть все новости Украины за сегодня

Опасные игры с мирным атомом

1р

15 января депутаты Европарламента обратились к Европейскому совету с призывом «принять дальнейшие ограничительные меры» в отношении России в случае отсутствия прогресса в урегулировании украинского кризиса. В принятой резолюции, которая, впрочем, не обязывает к действию, депутаты предлагают расширить санкции и распространить их, помимо прочего, на «ядерный сектор». Ранее на Западе уже раздавались предложения наложить санкции на государственную корпорацию «Росатом», но они не были реализованы.

29 октября глава «Росатома» Сергей Кириенко подчеркнул, что атомную отрасль России санкции не затронули, напротив, с момента их введения у госкорпорации появились новые соглашения и контракты. Впрочем, не с европейскими партнерами. Это, к примеру, соглашение о развитии проекта сооружения атомной станции с Иорданией или соглашение с Индией о строительстве второй очереди АЭС «Куданкулам».

И все же, охлаждение отношений между Россией и Западом сказалось на сотрудничестве в атомной сфере, хотя оно и не попало под непосредственные санкции. Так, еще в апреле стало известно, что чешский энергетический концерн CEZ отказался от планов по строительству двух новых реакторов на АЭС «Темелин», в котором должен был участвовать «Росатом». Правда, о полной остановке строительства тогда речь не шла – компания обещала скорректировать планы по дальнейшему развитию отрасли позднее.




В то же время, Финляндия и Венгрия, несмотря на давление, подтвердили условия и сроки реализации общих проектов с «Росатомом». В Финляндии это строительство новой атомной электростанции, а в Венгрии – расширение уже существующей АЭС «Пакш» на два энергоблока.

Нельзя не вспомнить и о попытках Украины отказаться от ядерного топлива, которое страна по-прежнему получает из России. В конце декабря 2014 украинская государственная компания «Энергоатом» заключила контракт до 2020 года с американской фирмой Westinghouse о возобновлении промышленных поставок ядерного топлива. Сотрудничество с этой компанией было начато еще в 2000-х годах, но его приостановили после аварийной ситуации, возникшей на Южно-Украинской АЭС из-за проблем с американскими тепловыделяющими сборками. Российские специалисты утверждают, что на энергоблоках советского производства американское топливо использовать опасно, но, по словам украинского премьера Арсения Яценюка, технологию усовершенствовали, и теперь проблем быть не должно.

Соединенные Штаты также проявляют активность – они свернули или заморозили сотрудничество с РФ в сфере ядерной безопасности. Это касается рабочей группы по ядерной энергетике и ядерной безопасности двусторонней Российско-Американской Президентской Комиссии, межправительственного Соглашения о сотрудничестве в научных исследованиях и разработках в ядерной и энергетической сферах (Соглашения о НИР).

Какие санкции Европа может ввести против нашей атомной отрасли и насколько вообще она зависит от Запада?

— В первую очередь, санкциями могут быть затронуты совместные с европейцами коммерческие проекты, которые уже осуществляются, — объясняет эксперт международной организации «Беллона», физик-ядерщик Андрей Ожаровский. — У «Росатома» большие планы в Европе, например, по строительству атомной электростанции в Финляндии. Проблема в том, что под этот проект не было финансирования, и «Росатому» через сложные схемы пришлось купить долю в финской компании, которая занимается строительством, чтобы обеспечить его реализацию. Если этот проект в итоге окажется затронут санкциями, нам не стоит даже обижаться. Он, возможно, несет какую-то выгоду для «Росатома», но крайне не выгоден для Российской Федерации по причине значительного финансирования госкорпорации из бюджета, которое до кризиса было в порядке вещей. Если от этого проекта откажутся по любым причинам, в том числе из-за санкций, наверное, это будет даже хорошо.

Есть еще ряд проектов по подготовке к участию в строительстве атомных объектов на территории Евросоюза, которые тоже могут затронуты. Это Болгария, Венгрия, Словакия, где ведутся активные действия по сооружению новых реакторов.

Во-вторых, Россия поставляет ядерное топливо на ряд атомных электростанций Европы. Не только советской постройки, что очевидно, но и для атомных станций в Швеции, Швейцарии, Германии, которые не были построены Советским Союзом или Россией. Контракты также могут быть затронуты, причем это можно рассматривать, как конкурентную борьбу по вытеснению российского поставщика. Мы вторглись на рынок поставок топлива для энергоблоков, построенных другими компаниями, и это не всем нравится.

Вот эти две области могут быть затронуты санкциями. Причем если контракты по строительству хоть как-то обсуждаются, то что делается с поставками топлива и, главное, с отходами, которые потом образуются, неизвестно. Это достаточно закрытая область. Насколько я знаю, в Швейцарию поставки ядерного топлива осуществлялись по схеме лизинга. То есть топливо как бы сдавалось в аренду, а Россия потом забирала отработанный материал. Это было сделано, чтобы обойти законодательство, запрещающее Швейцарии экспортировать радиоактивные отходы. Если эта схема провалится, я считаю, это тоже хорошо для России, потому что это не дело – ввозить на свою территорию радиоактивные отходы, образовавшиеся от работы АЭС в других странах.

Все остальное – мелочи. Не думаю, что научное сотрудничество будет затронуто. Оно не имеет отношения к ядерной энергетике, как к отрасли экономики. Надеюсь, что санкции не затронут участие российских ученых в международных проектах.

 — А что с сотрудничеством в сфере ядерной безопасности?

— Нужно смотреть внимательно, о каких именно проектах идет речь. Взять для примера такой объект, как Кольская АЭС, некоторые реакторы которой работают уже больше 40 лет, то есть сверх установленного срока. Кольская АЭС была одним из крупных получателей денег Европейского союза, в частности, по программам ТАСИС, в области повышения ее безопасности. Но получалось, что европейцы платили за то, чтобы станция доработала до закрытия, а российские ядерщики, получая деньги из-за рубежа, считали, что теперь АЭС стала такой безопасной, что может работать еще и еще. Так что, как ни парадоксально, не все программы по повышению ядерной безопасности, ведут к повышению самой безопасности. Хотя, безусловно, есть и полезные проекты.

В прошлом году я был в Норвегии, которая присоединилась к санкциям. Мы встречались с людьми, ответственными за финансирование проектов в области ядерной и радиационной безопасности, и было заявлено, что эти проекты не будут подвержены санкциям. В частности, Норвегия платит за приведение в безопасное состояние хранилища радиоактивных отходов подводных лодок Северного флота. По заявлениям на декабрь прошлого года эти проекты будут продолжаться. Мне кажется, что если санкции и будут вводиться, то против энергетики, как отрасли экономики.

— То есть наши компании могут понести какие-то финансовые убытки, но о реальной угрозе для отрасли говорить не приходится?

— Зависимость наших атомных станций от западных поставщиков невелика. В новых проектах предполагалось использование иностранных турбин или автоматики. Но все это может быть произведено в России и, наверное, будет лучше, если заказы разместят внутри страны, а не за рубежом. Например, на Смоленской атомной станции установлен уникальный пресс для радиоактивных отходов, который почему-то был закуплен в Италии в рамках той самой программы ТАСИС. Я ни за что не поверю, что подобное оборудование нельзя произвести в России. Поэтому, возможно, что и сокращение такого вида сотрудничества станет положительным моментом. Я всей душой за развитие международной торговли, но атомная энергетика столь дорогая и опасная сфера, что лучше бы мы вообще сокращали сотрудничество в этой отрасли.

Директор Центра энергетики и безопасности, главный редактор журнала «Ядерный клуб» Антон Хлопков также считает, что даже если дело дойдет до отмены совместных проектов, это не самая большая потеря.

— На мой взгляд, пока что это болтовня. По крайней мере, в краткосрочной перспективе. К серьезным шагам такие заявления пока не приведут.

Физически мы сейчас ничего не строим в Европе. С точки зрения подписанных контрактов, это один новый блок в Финляндии и два блока на венгерской АЭС «Пакш». Но в принципе, это всего три зарубежных блока из 25 подписанных контрактов, которые на сегодняшний день имеются в портфеле заказов «Росатома». Даже если они сорвутся, а давление на эти страны, естественно, оказывается, думаю, ничего страшного не произойдет.

Координатор программы ПИР-Центра «Россия и ядерное нераспространение» Андрей Баклицкий считает, что на самом деле европейские страны не заинтересованы в сворачивании сотрудничества с РФ в сфере атомной энергетики.

— Мне кажется, это больше риторика. Затронута экономика стратегического для стран масштаба. В данный момент у «Росатома» есть проекты по строительству АЭС в Финляндии. У нас также есть совместные проекты с Чехией, другими странами Европы. Нет законов, которые могли бы помешать «Росатому» участвовать в этой деятельности, а принятие таких законов – дело сложное и вряд ли осуществимое. Если вспомнить тот же «Южный поток», в этом случае было действующее законодательство Евросоюза, «Третий энергопакет», который привлекли для оправдания приостановки работ. Что касается атомной энергетики и строительства АЭС, ничего подобного в европейском законодательстве нет.

Кроме того, в той же Финляндии очень заинтересованы в том, чтобы Россия участвовала в достройке их электростанции, потому что параллельные проекты, которые ведутся Францией, не очень успешны – они постоянно задерживаются, растет их стоимость. Если в финансовой сфере можно говорить о давлении на Россию, которое более-менее приемлемо для европейских стран, то в этой сфере сотрудничества они не заинтересованы в разрыве отношений и заставить их сделать это будет крайне сложно.

 — Насколько вообще развито наше сотрудничество с Европой в атомной энергетике?

— У нас были большие планы по выходу на европейский рынок. Мы хотели строить АЭС в Британии, когда они объявляли тендер. Но потом был экономический кризис, авария на АЭС Фукусима, и все эти планы стали менее актуальными. Сейчас говорить о каких-то новых проектах действительно не приходится. Но существующие проекты в Финляндии, Венгрии, Чехии, скорее всего, будут доведены до конца. Причем с Чехией есть проект по привлечению чешских заводов и специалистов к строительству АЭС за рубежом. Они точно не заинтересованы в отказе от этого сотрудничества.

 — А есть ли у нас какая-то зависимость от Запада в этой сфере?

— При строительстве АЭС мы точно никоим образом не зависим от Запада, у нас собственные технологии и производство. Как это ни странно звучит, отчасти мы зависим от Украины, потому что некоторые виды турбин для АЭС производятся на харьковском заводе «Турбоатом». Но, насколько я знаю, это сотрудничество продолжается, так как оно взаимовыгодное – Украина тоже зависит от нашего ядерного топлива.

Что касается Запада, он может повлиять на Россию только отказом от участия в каких-то совместных проектах или поставках. Той же Америке мы поставляем обогащенный уран, который они потом используют для своих АЭС. По политическим причинам они могут от этих проектов отказаться. Это, конечно, будет не очень приятно, но никоим образом на нашу обеспеченность энергетикой или на развитие нашей атомной отрасли повлиять не может.

— Кстати об Украине, может ли она отказаться от нашего топлива, как грозит премьер Яценюк, и не опасен ли переход на американское сырье?

— Общемировая практика в том, что компания или страна, которая строит АЭС, поставляет и ядерное топливо. Просто потому, что они лучше представляют, какое именно топливо нужно, чтобы все работало нормально. Есть примеры, когда страны по разным причинам пытаются сменить поставщиков, и, в принципе, в этом нет ничего страшного. Главное, чтобы это не делалось слишком быстро и поспешно, чтобы не возникло проблем с безопасностью.

Уже были попытки использовать американское топливо Украиной, не слишком удачные по техническим причинам. Не удалось полностью совместить новое топливо с уже построенными АЭС. Если в течение нескольких лет они поработают над тем, чтобы полностью подогнать топливо к украинским электростанциям, наверное, в такой замене не будет ничего опасного. Скорее всего, они пойдут именно по этому пути, потому что пока договор с Westinghouse заключен для пробных поставок только на одну АЭС Украины. Для остальных без всяких задержек осуществляются поставки российского топлива. Надеюсь, на Украине в атомной отрасли сидят неглупые люди, которые понимают, чем может обернуться излишняя поспешность.

Источник